Приветствую Вас Гость | RSS

Нефтегазовый цугцванг - Petroleum Zugzwang

Среда, 19.12.2018, 12:12

Шмат В.В.

Нефтегазовый цугцванг.
Государство и бизнес за «шахматной доской» реформ

Журнал «ЭКО» № 06 / 2013

Предлагаем вниманию читателя отрывок из подготовленной к изданию книги В.В. Шмата «Нефтегазовый цугцванг. Очерки экономических проблем российского нефтегазового сектора».

В этой книге очерков о процессах развития нефтегазового сектора – как одной из главных частей российской экономики – рассмотрены истоки возникновения множества непростых проблем, имеющих место как в самом этом секторе, так и в его отдельных отраслях и видах деятельности, в его взаимодействиях с нефтегазодобывающими регионами.

Отечественный нефтегазовый сектор развивается при постоянных изменениях институциональной среды. При этом далеко не всегда можно априори утверждать, что первично: институциональные подвижки, ускоряющие или сдерживающие динамику развития НГС, или количественные изменения в самом секторе, перерастающие в качество и вызывающие трансформацию институтов. Но принято считать, что именно институциональная среда представляет собой «акселератор» или, наоборот, «тормоз» для развития экономики и ее отдельных секторов. Особенное свойство современной институциональной среды в российском нефтегазовом секторе заключается в том, что эта среда в значительной степени является продуктом экономических преобразований, инициированных государством. Но всякое «умышленное» преобразование в экономике имеет конфликтную природу, и масштабы конфликта прямо пропорциональны тому, насколько широк спектр интересов, присутствующих в экономике и в обществе, и насколько велико число носителей разнообразных интересов, принимающих участие в обосновании, подготовке и реализации планов реформирования.

Степень сбалансированности результатов реформирования и возможность построения более или менее цельной и непротиворечивой институционально-экономической конструкции определяются тем, насколько близки или далеки друг от друга интересы участников, насколько сходны или разноречивы мотивации действий. Если решение плохо сбалансировано и всерьез не устраивает кого-либо из участников, то конфликт принимает скрытые формы. Неотъемлемой чертой латентного конфликта интересов является оппортунизм побежденных и нейтральных участников.

Но даже при сбалансированном разрешении конфликта интересов соотношение сил его участников постоянно изменяется. И чем динамичнее развитие и смена внешних условий, тем быстрее устаревают институты. Другим весьма важным фактором является соотношение между тактическими (сиюминутными) и стратегическими (долгосрочными) выгодами, играющими роль мотиваций в политике и действиях игроков. Если приоритетны тактические выгоды, это повышает риск разбалансировки среды, и наоборот. Нельзя сбрасывать со счетов и такие категории, как инстинкт самосохранения (когда участник готов поступиться малым ради сохранения большего) и социальная ответственность, которая особенно важна для государства и крупного бизнеса. Все это вместе взятое и определяет жизнеспособность институциональной среды.

Специфика стран, зависимых от сырьевого сектора экономики (а это не только Россия или государства ОПЕК, но в значительной степени – Норвегия и сырьевые провинции Канады), состоит в том, что государство является активным участником конфликта интересов. Претендуя на свою долю ренты, государство оказывается в двойственном положении: с одной стороны, оно должно стремиться к увеличению прямых выгод собственника ресурсов (прежде всего – в форме налоговых доходов), с другой – обязано позаботиться о формировании институциональной среды, приемлемой для бизнеса в сырьевом секторе.

Грань между этими двумя ипостасями государства настолько эфемерна и подвижна, что очень легко впасть в одну из крайностей. В условиях развитой демократии «надзорные функции» выполняет общество. Но это в идеале. В реальной же действительности из общества, даже весьма цивилизованного, не всегда получается хороший контролер, иначе мы бы не знали о «голландской болезни».

Собственно российской чертой, которая отличает нашу страну хотя бы от той же Норвегии, является крайне узкий круг носителей интересов, реально причастных к институциональным преобразованиям в экономике. По разным причинам общество почти не вовлечено в этот конфликт интересов. С одной стороны, мешают заградительные барьеры, возведенные властью, с другой – общество в определенной мере самоотстраняется от экономических процессов. На заре реформ общество было слишком увлечено политикой. Со временем политические страсти поутихли, выстроилась властная вертикаль и… отсекла общество от конфликта интересов, в рамках которого происходит формирование и развитие экономических институтов.

Поэтому в России процесс экономико-институциональных преобразований фактически свелся к поединку между государством и бизнесом, нынешний исход которого вряд ли можно охарактеризовать как сбалансированное, «правильное» разрешение конфликта интересов. Сформированная институциональная среда слишком далека от совершенства и в равной степени не адекватна ни задачам ускорения инновационного роста экономики, ни задачам развития ее ресурсно-сырьевого сектора (включая нефтегазовый).

В России создана обширная нормативно-правовая база, есть органы управления, в своей компетенции охватывающие практически все аспекты регулирования. Но в реальности формальные институты не создают надежных преград для оппортунистического поведения бизнеса. А это постоянно подталкивает государство к поиску каких-то неформальных или полуформальных рычагов влияния. Во всяком случае, наиболее острые проблемы в НГС, связанные, к примеру, с модернизацией нефтепереработки или утилизацией попутного газа, решаются именно таким образом.

«Дуэльный» характер конфликта интересов, опосредующего процесс формирования институциональной среды НГС в России, дает основание уподобить этот конфликт шахматной партии.

Такая вот странная шахматная игра с неясными перспективами. И, публикуя отрывки из книги, мы попытаемся проанализировать и объяснить противоречивые процессы, происходящие в нефтегазовом секторе, в контексте трансформации институциональной среды, становления и развития взаимоотношений между государством и бизнесом.